Ты – отступник: за остров зеленый
Отдал, отдал родную страну,
Наши песни и наши иконы
И над озером тихим сосну.
Для чего ты, лихой ярославец,
Коль еще не лишился ума,
Загляделся на рыжих красавиц
И на пышные эти дома?
(Анна Ахматова)

В небольшом ирландском городке Муллингар есть храм. Величественный, двуглавый, стоит он на холме в самом сердце города. Я часто захожу туда послушать орган, посидеть в гулкой тишине, звенящей под высокими сводами, поглядеть, задумавшись, на сотни огоньков, горящих в полумраке. А иногда я прохожу вперед, поближе к алтарю.
Там есть прекрасные фрески, созданные русским художником Борисом Анрепом – великим мастером мозаики. Заказ от Собора Христа Владыки (Christ the King) в Муллингаре, многократно упоминаемом в “Улиссе” и “Поминках по Финнигану, Борис Анреп получил в 1954 году. Этот год в католическом мире был объявлен годом, посвященным Святой Марии, и многие церкви заказывали украшения в ее честь. Борис Анреп выполнил мозаику, изображающую Введение Богородицы во храм.
В центре композиции – Святая Анна с большим нимбом вокруг головы и крупной надписью: S:ANNA. Черты Святой Анны на мозаике Анрепа имеют потрясающее портретное сходство с поэтессой Анной Ахматовой.
Именно поэтому мой рассказ будет о любви и странных отношениях двух талантливых и неординарных людей искусства: художника Бориса Анрепа и поэтессы Серебряного века Анны Ахматовой.  У Бориса была хорошая родословная. Его фамилия имела благородную приставку “фон”, он мог наследовать титул графов Эльмптских. Старинный род Анрепов ведущий начало от эстонских пиратов, наводивших в ХI веке ужас на мореплавателей Балтики, разбойников, осел в России в начале ХVIII века. И с тех пор его представители верно служили царю и Отечеству на военно-морском поприще и на научном. Это был состоятельный род. Еще Екатерина II пожаловала семье имение в Самарской губернии, которым Анрепы владели вплоть до большевистской революции, они имели свои дома в Петербурге, большую усадьбу в Ярославской губернии, на Волге.

Семейная жизнь Анрепов была устроенной, удобной, и совершенно далекой от искусства. Борис Анреп впервые посетил Эрмитаж уже в возрасте двадцати двух лет. Поэтические и художественные увлечения Бориса, одного из четырех сыновей в семье, стали для его родных полной неожиданностью. Ему, выпускнику Императорского училища правоведения, прочили гражданскую карьеру, в будущем, возможно, министерское кресло. По мнению его отца, только два типа людей посвящают свою жизнь искусству — “это Рафаэли и идиоты”.
Однако после обязательной для дворянина военной службы, молодой Анреп отправился за границу, в парижскую художественную школу — учиться рисовать.
Богемный образ жизни, атмосфера южного берега Сены, стихия художественной игры, захватившая в те годы парижские кафе и студии, импонировали свободолюбивой и анархической натуре Бориса. Отъезд на учебу в 1908 году в Париж, где с начала 1900-х годов вплоть до Первой мировой войны художественная жизнь била ключом, не означал разрыва со своей родиной. С началом Первой мировой войны Б. Анреп вернулся в Россию. Русский офицер, он не мыслил себе отсидеться от войны за границей. Он проходил службу в Галиции в звании лейтенанта в кавалерийском полку. Получил пять наград.
Многие православные храмы в Галиции были разрушены войной. Древние православные иконы висели под открытым небом, омываемые дождем и снегом. По ночам Анреп брал двух казаков и телегу с лошадью, шел на нейтральную зону и собирал все предметы культа, которые попадались под руку. Он набрал огромное количество икон и отослал их домой в Петербург. Большая часть спасенных им реликвий теперь находится в Эрмитаже.
В 1916 году в связи с решением царского правительства закупить в Англии стамиллиметровые гаубицы Анреп, хорошо владевший английским, был командирован в военную школу “Ларк-Хилл” в Шотландии. Оттуда уже поступил на службу в Русский правительственный комитет в Лондоне, который содействовал экспорту оружия в Россию. Так, накануне Февральской революции Б. Анреп оказался в Англии, где и остался после октябрьских событий.

Это интеллектуал, бывший на дружеской ноге с выдающимися английскими художниками и поэтами начала ХХ века, свой человек в художественных и интеллектуальных центрах Англии: Блумсбери, Челси, и в мире парижской богемы.
Его мозаики украшают Национальную галерею и галерею Тейт в Лондоне, Банк Англии, лондонскую церковь Нотр-Дам-де-Франс, Муллингарский собор Владыки Христа, другие культовые здания и частные особняки. Он умер в Лондоне в возрасте восьмидесяти шести лет. Его прах покоится в поместье Моттисфонт-Эбби, в Хэмпшире.
С поэтессой Анной Ахматовой его связывала история любви длиной в целых 48 лет. Любовь для творческого

человека – это воздух. После знакомства с Борисом, Анна пишет своему сердечному другу пронзительные стихи. Считается, что большая часть произведений Ахматовой посвящена именно Борису Анрепу.
Более тридцати стихов. Он в свою очередь в мозаике увековечил образ Анны. Вот и глядит на нас Святая Анна своим глубоким взором с мозаики, выполненной в нежных пастельных тонах в соборе Христа-Владыки в далёком от России ирландском городке Муллингаре. И все прихожане храма знают и с гордостью рассказывают об огромной любви длиной в целых 48 лет. И о русской поэтессе Анне, которую изобразил на стене высокий и статный русский художник.

© Автор: Елена Закарите, Председатель  Русско-ирландского культурно-исторического  общества «Наследие». Письменное разрешение на перепечатку  данного материала обязательно.