Православная церковь всегда внедряла в сознание русских, что, в отличие от католичества, никогда не прибегала к уничтожению инакомыслящих, ограничиваясь епитимьями и отлучениями, но, как мы увидим, это — бессовестная ложь, опровергаемая как историческими документами, так и практикой пыточных камер Ивана Грозного и
Петра Великого.

А вот сценка из Византийской жизни: в 581 г., в Антиохии некто Анатолий-возница с товарищами был уличен в тайном совершении языческих обрядов. Xристианская полиция еле спасла обвиненных «служителей беса», «оскорбителей Христа» и „колдунов» из рук разъяренной толпы. Сам патриарх Григорий едва оправдался от подозрений в соучастии; народ притих, ожидая примерной казни Анатолия. Но лишь стало известно, что обвиненные присуждены только к ссылке, как народные страсти вспыхнули с новой силой. Когда ссылаемых стали сажать на шкуну, толпа сбила полицейские наряды, овладела шкуной и сожгла ее вместе с осужденными; сам Анатолий был еще на берегу и был отведен снова в тюрьму. Для удовлетворения народа его осудили на смерть от звериных когтей в амфитеатре.
На самом деле с учетом культурной отсталости страны и огромной роли абсолютизма и тоталитаризма в истории Византии и  России масштабы инквизиционных процессов здесь многократно превосходили западноевропейские. Насилие играло в истории России огромную роль на всех этапах ее истории, а поскольку после крещения Киевской Руси церковь была едина с государством и властью, то можно констатировать единство тоталитарной имперской идеологии с практикой русской православной церкви. Начав свою деятельность как опора абсолютизма и гонительница прогресса, науки, демократических преобразований, русская православная церковь (РПЦ) стала к настоящему времени оплотом дремучести, реакции, авторитаризма, а заодно и рассадником ксенофобии и антисемитизма.
Для сокрытия масштабов православной инквизиции в России широко использовались цензура и запреты. В конце ХIХ в. цензурой были запрещены работы В. С. Соловьева и В. Г. Короленко. Лишь в годы первой русской революции историк А. С. Пругавин в ряде своих научных, основанных на архивных материалах и полевых исследованиях, трудов впервые познакомил русское общество с инквизиционной деятельностью монастырских застенков. Его работы вызвали широкий общественный отклик. Журналы того времени писали, что со страниц книг А. С. Пругавина «веет ужасами инквизиции» и если инквизиция отошла в область преданий, то монастырские тюрьмы представляют современное зло. Даже в XX в. они сохранили специфические черты человеконенавистничества и жестокости.

Историки считают, что начало инквизиции в восточной церкви было положено еще во времена императора Феодосия в Константинополе (IV в.) и что православная инквизиция существовала не только в Византии и древней Руси, но сохранилась вплоть до конца XVIII в.
Россия тоже не отставала от «прогрессивных западных трендов». Сколько бы современные православные священники ни открещивались от жестокости папистов, история говорит не в их пользу. В Московии и позже в Российской империи задокументировано достаточно случаев сожжения за богохульство, колдовство или «аморалку». Были среди православных и свои преследуемые ереси: стригольщики, жидовствующие, старообрядцы.

Свою инквизиторскую деятельность православная церковь осуществляла через судебные органы, находившиеся в распоряжении епархиальных архиереев, через патриарший суд и церковные соборы. Она располагала и специальными органами, созданными для расследования дел против религии и церкви – Приказом духовных дел, Приказом инквизиторских дел, Раскольнической и Новокрещенской конторами и др.
По настоянию церкви делами о преступлениях против церкви и религии занимались и светские следственные органы – Сыскной приказ, Тайная канцелярия, Преображенский приказ и др. Сюда поступали дела от церковных властей в тех случаях, когда в «изъяснение подлинной правды» требовалось подвергнуть обвиняемых пыткам. И здесь духовное ведомство продолжало наблюдать за ведением следствия, получало допросные листы и «экстракты». Оно ревниво оберегало свои судебные права, не допуская их умаления со стороны светских властей. Если светский суд не проявлял достаточной оперативности или отказывался пытать обвиняемых, посланных церковниками, те жаловались на ослушников светским властям. По настоянию духовных властей правительство неоднократно подтверждало, что местные власти обязаны по требованию епархиальных иерархов принимать направленных ими людей «для полного розыска».

По примеру своих католических соратников православная инквизиция разработала в XIII в. методы распознавания ведьм и чародеев огнем, холодной водой, путем взвешивания, протыкания бородавок и т. п. Вначале церковники считали колдунами или чародеями тех, кто не тонул в воде и оставался на ее поверхности. Но затем, убедившись, что большинство обвиняемых не умели плавать и быстро тонули, изменили тактику: виновными стали признавать тех, кто не мог держаться на воде. Для распознания истины широко применяли также, по примеру испанских инквизиторов, испытание холодной водой, которую капали на головы обвиняемых.
Особым зверством отличился новгородский архиерей Лука Жидята, живший в XI в. Как отмечает летописец «сей мучитель резал головы и бороды, выжигал глаза, урезал язык, иных распинал и подвергал мучениям» Так же сурово Лука расправлялся и с принадлежавшими ему крестьянами. Холопу Дудику, не угодившему чем-то своему феодалу, по приказанию Луки Жидяты отрезали нос и обе руки. В летописи за 1227 г. говорится о казни четырех волхвов, которых сначала доставили на двор архиепископа, а затем предали огню. В тоже временя в Смоленске духовенство требовало казнить монаха Авраамия, обвиняя его в ереси и чтении запретных книг – предложенные виды казни – пригвоздить к стене и поджечь, или утопить.

В 1284 г. в русской «Кормчей книге» (сборнике церковных и светских законов) появляется мрачный закон: «Если кто будет еретическое писание у себя держать, и волхованию его веровать, со всеми еретиками да будет проклят, а книги те на голове его сжечь». Видимо, следуя, данному закону, в 1490 году новгородский архиепископ Геннадий велел сжечь на головах осужденных-еретиков берестяные грамоты. Двое наказанных сошли с ума и умерли.
В 1411 г. киевский митрополит Фотий разработал систему мероприятий борьбы с ведьмами. В своем послании духовенству он предлагал отлучить от церкви всех, кто будет прибегать к помощи ведьм и чародеев. В том же году по наущению духовенства в Пскове сожгли 12 колдуний за якобы насланный на город мор. В 1444 г. по обвинению в чародействе в Можайске всенародно был сожжен боярин Андрей Дмитрович с женой.
В XVI в. преследование волхвов и колдуний усилилось. Стоглавый собор 1551 г. принял против них ряд суровых постановлений. Наряду с запрещением держать у себя и читать «богомерзкие еретические книги», собор осудил волхвов, чародеев и кудесников, которые, как отметили отцы собора, «мир прельщают и от бога отлучают».

В «Повести о волхвовании», появившейся под влиянием церковной агитации против ведьм и чародеев, их предлагалось «огнем палить». Наряду с этим церковь воспитывала народ в духе непримиримой вражды к медицине. Проповедуя, что болезни посылаются богом за грехи людей, церковь требовала, чтобы народ искал исцеления в молитвах, испрашивая «божьей милости» в «чудотворных» местах. На знахарей, лечивших народными средствами, церковь смотрела как на посредников дьявола, пособников сатаны. Этот взгляд нашел отражение в памятнике XVI в. — «Домострое». По «Домострою», грешники, оставившие бога и призывавшие к себе чародеев, кудесников и волхвов, уготовляют себя дьяволу и будут мучиться вечно.

Обобщив весь накопившийся опыт по борьбе с ведовством и чародейством, по настоянию духовенства был издан специальный указ царя Алексея Михайловича 1653 года, повелевавший «никаких богомерзких дел не совершать, не держать отреченных, гадательных и еретических книг, не ходить к ворожеям и ведунам». Виновных лиц велено как врагов божьих жечь в срубах. Это не было одной угрозой. Так, Г.К.Котошихин рассказывает, что за «волховство, за чернокнижество мужиков жгли живыми, а женщинам за чародейство отсекали головы».
Религиозная нетерпимость находила поддержку у государства, что зафиксировано в ряде документов. Соборное уложение 1649 года диктовало сожжение как наказание за религиозные преступления. Царь Алексей Михайлович и даже Петр I издавали указы, в которых за колдовство полагалась казнь. При Петре, кстати, ненадолго был учрежден Приказ инквизиторских дел.
Четырьмя годами ранее Земским собором в 1649 году было принято Соборное уложение — свод законов Русского царства, действовавший почти 200 лет, до 1832 года. Глава первая Соборного уложения начинается статьёй «О богохулниках и о церковных мятежниках».

«…..Будет кто иноверцы, какия ни буди веры, или и русской человек возложит хулу на Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, или на рождьшую Его Пречистую Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву Марию, или на честный крест, или на Святых Его угодников, и про то сыскивати всякими сыски накрепко. Да будет сыщется про то допряма, и того богохулника обличив, казнити, зжечь».
«Уложение» было подписано всеми участниками Собора, в том числе Освященным собором — высшим духовенством. Среди подписавших был и архимандрит Никон, через несколько лет ставший патриархом.
В дальнейшем казни еретиков происходили уже государственными властями, но по указу духовенства. «Когда нужно было кого-то пытать духовное начальство посылало обвиняемого к светскому начальству».
Следующими событиями, приведшими к массовым казням, стали церковная реформа Патриарха Никона (1650—1660), а также церковный Собор (1666), на котором староверов и всех не покоряющихся церкви предали анафеме и объявили достойными «телесной» казни.
В 1666 году был схвачен и сожжен старовер-проповедник Вавила. Современник старец Серапион писал по этому поводу: «богомерзкий чернец Вавилко сожжен за свою глупость». В 1671 году в Печенгском монастыре был сожжён старообрядец Иван Красулин. В 1671 — 1672 годах в Москве сожжены старообрядцы Авраамий, Исайя, Семёнов.  В 1675 году четырнадцать староверов (семь мужчин и семь женщин) сожжены в Хлынове (Вятка). В 1676 году было приказано «сжечь в срубе с кореньем и с травы» Панко и Аноску Ломоносовых за колдовство с помощью кореньев. В том же году сожгли старообрядца инока Филиппа, а в следующем, в Черкасске — попа-старообрядца.
11 апреля 1681 года были сожжены стараобрядцы протопоп Аввакум и три его товарища по заключению: Феодор, Епифаний и Лазарь. Кроме того, в сочинениях Аввакума сохранились сведения о сожжении ещё около ста староверов.


22 октября 1683 года светские власти приговорили к сожжению старообрядца Варлаама. В 1684 году царевна Софья Алексеевна подписала указ «…о наказании рассеивающих и принимающих ереси и расколы», если «…с пыток начнут в том стоять упорно же, а покорения святой церкви не принесут…» «…по троекратному у казни вопросу, будет не покорится, сжечь».
В этом же году был сожжен старообрядческий проповедник Андроник («Того черньца Андроника за ево против святаго и животворящаго креста Христова и Церкви Ево святой противность казнить, зжечь»).
Иностранцы свидетельствовали, что на Пасху 1685 года по указанию патриарха Иоакима сожгли в срубах около девяноста раскольников.
В. Татищев (1686—1750), русский историк и государственный деятель, писал в 1733 году: Никон и его наследники над безумными раскольниками свирепость свою исполняя, многие тысячи пожгли и порубили или из государс тва выгнали.
Нетерпимость церкви и царской власти к церковным противникам в петровский период ярко проявилась в деле переписчика книг Григория Талицкого (1701 г.). Талицкий отличался начитанностью и хорошо разбирался в богословских вопросах. Выражая взгляды людей, отрицательно относившихся к петровским реформам, Талицкий проповедовал, что в лице Петра появился антихрист и что наступает конец мира. Он резко критиковал деятельность Петра, призывал народ не платить податей, не выполнять государственных повинностей, стремился поднять восстание против Петра.
Свои взгляды Талицкий изложил в «тетрадках», которые раздавал народу. Церковный певчий Федор Казанец донес на Талицкого, и по этому доносу Талицкого арестовали. При обыске у него были найдены доски с текстом его обращения к народу.
В этом обращении он критиковал также и православную церковь, говорил о близкой кончине мира и возмущал народ против Петра и его реформ. Талицкого подвергли пыткам. Не стерпев их, он покаялся, т.е. признал себя виновным. Талицкий назвал при этом 17 своих сторонников, в числе их князя И. И. Хованского и тамбовского епископа Игнатия.
Правительство и церковь придали большое значение осуждению взглядов Талицкого, так как они получили в народе широкое распространение. Митрополит Стефан Яворский по поручению царя написал особое «увещание», в котором подверг учение Талицкого резкой критике.
Талицкого обвинили в том, что он «с великой злобой и бунтовским коварством» писал «письма плевельские о пришествии антихриста», и приговорили к казни копчением.
Мучительная казнь не приостановила распространения учения Талицкого, оно было очень популярно среди простого народа. Митрополит Стефан Яворский, ближайший помощник Петра, возглавлявший кровавый террор над церковными противниками, пытками и казнями вызвал к себе всеобщую ненависть.
Стефан составил также «Камень веры» — обличительное сочинение, в котором он доказывал право церкви на физическое уничтожение еретиков.
«Иного на еретиков врачевания нет паче смерти», — писал он. Преданный ему новгородский митрополит Иов рассказывал, что по приказу Стефана в Новгороде было арестовано 12 человек и многие из них «зело жестоко пытаны и рваны».
По его же настоянию в 1713 г. подвергся преследованию лекарь Дмитрий Тверитинов. Это был просвещенный человек своего времени. Изучая Библию на латинском языке, Тверитинов выбрал из нее до пятисот текстов в подтверждение своих взглядов; он был сторонником известных преобразований в русском обществе, особенно среди духовенства.
Тверитинов отвергал значение церковного предания, культ святых, мощей, поклонение иконам. Он обличал «пастырей лживых», как он называл священников, не признавал монашества, считал недопустимым для церкви владеть богатствами, в первую очередь имениями и крепостными.
Выступая против религиозного догматизма, Тверитинов едко высмеивал религиозные суеверия, распространявшиеся духовенством, осуждал церковные обряды, являвшиеся часто причиной болезней.
Своих взглядов Тверитинов не скрывал, так как он поверил Петру, будто в России возможно открыто исповедовать свои религиозные убеждения: «Ныне у нас повольно всякому, кто какую веру изберет, в такую и верует», — говорил он.
Этому поверили и его ближайшие сторонники Иван Максимов и Михаил Косой. Однако скоро им пришлось убедиться в своем заблуждении. Тверитинова и его последователей обвинили в том, что они «рассеивают» среди «неискушенного народа» «плевелы соблазнительные».
Сперва арестовали Ивана Максимова, который «острыми укоризнами и невежливыми речениями укорял православные догматы». Максимова заключили в колодническую палату при патриаршем дворе, а после первых пыток перевели в Преображенский приказ, где пытали вторично. Не выдержав пыток, Максимов выдал своего учителя Тверитинова и его учеников — цирюльника Фому Иванова, фискала Михаила Андреева и «торгового человека» Никиту Мартинова.
В начале Сенат, рассматривавший дело московских рационалистов, отнесся к еретикам снисходительно и потребовал от них лишь отказа от их религиозных взглядов, шедших вразрез с учением господствующей церкви.
Но против такого отношения к еретикам возражал Стефан Яворский. Он обратился с письмом к Петру, в котором доказывал необходимость применения к еретикам пыток. «Что же речем о допросах? — писал он. — Допросы обычно бывают ради известия истины. Аще же вопрошаемый начнет запираться, то надобно или достоверных свидетельств или пытки».
Чтобы собрать обвинения против Тверитинова и его учеников, Стефан обратился к народу с «увещеванием». Под угрозой церковного проклятия он призывал «православных» доносить на еретиков.
«Увещевание» сделало свое дело, и на Тверитинова посыпались «обвинительные сказки», главным образом от духовенства. Всех обвиняемых заключили в тюрьмы: Тверитинова — в колодническую палату московского духовного приказа, а его ближайшего ученика Фому Иванова — в московский Чудов монастырь, где держали «на цепи со стулом».
В цепях их приводили в церковь и предавали анафеме. Стефан обвинял Тверитинова и его учеников в том, что они пытались отторгнуть простой народ от церкви и что делали они это «по злобе на церковь».
По поводу «лукавого дела» начались расспросы, пытки, церковные проклятия. По распоряжению Стефана из 39 допросов был сделан «экстракт», и вместе с «правилами святой церкви» о необходимости сурового наказания еретиков материалы были переданы церковному собору.
Тем временем пытки продолжались. Первым не выдержал Фома Иванов. Когда его вели из тюрьмы в церковь, чтобы предать церковному проклятию, он схватил косарь (топор) и на глазах духовенства и народа изрубил икону Алексия. Его немедленно подвергли церковному проклятию, перевели в духовный приказ, где по распоряжению Стефана вновь пытали.
Сгущались тучи и над головой Тверитинова. Стефан обвинял его в том, что он широко распространял свои еретические взгляды, что он размножал и раздавал свои «народно — развратные пункты».
24 октября 1714 г. в патриаршей крестовой палате собрались архиереи, архимандриты и попы для соборного суда над Тверитиновым и его учениками. Собор перечислил их «богомерзкие и богохульные ереси», трижды пропел им анафему, а затем передал обвиняемых светскому суду.
Заклиная «страшным судом божиим», собор требовал от светской власти «сии богоненавистные еретические плевелы конечно истребить не только духовным судом, но и судом гражданским».
30 декабря 1714 г. Фому Иванова подвергли жестокой казни. В Москве, на Красной площади, построили сруб, куда поместили Иванова, и зажгли его. Перед казнью был зачтен приговор.
Иванова осудили за то, что он возложил хулу на иконы и мощи угодников, на причастие, был противником церкви, врагом и богоотступником. Сперва сожгли его руку с косарем, которым он разрубил икону, затем в срубе сожгли его самого. При совершении казни Иванов держался с величайшей твердостью и не принес, как от него требовали, покаяния. Суровость наказания Стефан Яворский оправдывал необходимостью «угасить всенародный мятеж», вызванный, по его словам, учением Тверитинова.
Стефан Яворский и другие церковные иерархи настаивали на суровом наказании и Тверитинова как еретика и великого злодея не только церкви, но и государства. Однако вопреки их требованиям Петр освободил Тверитинова от наказания. Его ученика Михаила Косого сослали в Тобольск, а оттуда в Обдорск в крепкое заточение «на хлеб и на воду».
Жестокость и непримиримость Стефана Яворского, его «кровожаждущая утроба» вызвали недовольство церковных иерархов, находившихся к нему в оппозиции. Открытое сопротивление Петру в деле московских еретиков вызвало гнев царя. По его распоряжению над «кровожаждущим» инквизитором был назначен «генеральный суд». Его обвинили в злобе, гордости и клевете, в распространении лютеранской ереси и подвергли опале. В 1714 г. в городе Лубны (Украина) собирались сжечь за чародейство одну женщину. Об этом узнал В. Н. Татищев, находившийся в этом городе проездом из Германии, автор «Истории российской». Он критиковал реакционную роль церкви и стремился освободить «вольные науки» от религиозной опеки. Поговорив с обвиняемой, Татищев убедился в ее невиновности и добился отмены приговора. Женщину все же отправили на «смирение» в монастырь
                                                                    ***

Официальное учреждение Инквизиции в России

Первая попытка создания инквизиции в России была предпринята при царе Федоре Алексеевиче, это было поручено единственному тогда университету. В грамоте, данной царем Федором Алексеевичем на учреждение в Москве Славяно-Греко-Латинской Академии, было сказано: “А от церкви возбраняемых наук, наипаче же магии естественной и иных, таким не учити и учителей таковых не имети. Аще же таковые учители где обрящутся, и оны со учениками, яко чародеи, без всякого милосердия да сожгутся”. Активным сторонником этой идеи был Симеон Полоцкий.

Иными словами, в России функции инквизиции были возложены на первое российское учебное заведение — Славяно-греко-латинскую академию, из которой потом образовались Московская духовная академия и Московский императорский университет. Не самые темные, а самые просвещенные православные христиане призваны были стать инквизиторами. Иными словами, инквизиция стояла у истоков российской науки, а позже царь-реформатор Петр стал по совместительству и учредителем органов русской инквизиции. Именно им, Петром I, был издан российский закон, повелевающий сжигать за чародейство — «Воинские артикулы» (1715 год) (эта норма была заимствована царем из Ново-шведского военного артикула 1683 года). Как справедливо заметил Юрий Лотман, «через окно в Европу тянуло гарью».
«Хулители веры, — говорил Петр I, — наносят стыд государству и не должны быть терпимы, поелику подрывают основание законов». Виновным выжигали языки раскаленным железом, а затем предавали смерти. В «Воинских артикулах» было записано, что смертью наказывались также те, кто не доносили на еретиков, ибо они считались «причастниками богохуления».
Ближайший помощник Петра I, нижегородский епископ Питирим в 1706 г. разработал изощренную программу борьбы с «церковными мятежниками», в которой предлагал хватать их, наказывать смертью, а деревни уничтожать. Петр одобрил предложенные Питиримом жестокие меры ликвидации антицерковных движений. В 1718 г. был издан царский указ о строгом преследовании раскольников, об оказании правительственными органами помощи церковным инквизиторам в их «равно — апостольском деле», как назвал Петр кровавую расправу духовенства с врагами церкви. За неоказание такой помощи виновные карались смертью «без всякого милосердия» как враги святой церкви.


Петр I создал инквизицию и инквизиторов, и нет возможности отрицать, что всё гражданское и церковное управление при нем и долгое время после него было проникнуто инквизиционным настроением. В 1711 году были в России царским указом введены фискалы, целью которых было наблюдать и докладывать императору о всем, что происходит на местах, в том числе и за духовенством.
В 1720 в России появился первый Морской Устав (Устав Морской.О всем, что касается к доброму управлению в бытности флота на море). В четвертой книге была специально выделена глава, где предполагалось самое строгое наказание, «кто будет чернокнижник или идолопоклонник».
В 1721 году царем Петром I был учрежден Святейший Синод, для которого был написан Духовный Регламент. Одним из пунктов Духовного Регламента было учреждение должности «прото-инквизитора», которым был назначен строитель московского Данилова монастыря иеромонах Пафнутий. В каждую епархию назначались «провинциал-инквизиторы», которым подчинялись «инквизиторы», находившиеся в городах и уездах. 23 декабря 1721 г. Святейший синод составил для них особую инструкцию, напечатанную в «Полном Собрании Законов Российской империи». Воинский устав Петра I 1716 года  предусматривал для чернокнижников сожжение, «ежели оный своим чародейством вред кому учинил, или действительно с диаволом обязательство имеет».

Инквизиторы фактически являлись фискалами, только объектом их внимания было непосредственно духовенство и всё, что связано с его деятельностью. Обязанностью инквизиторов было наблюдение за тем, как духовенство выполняет правила Духовного Регламента; отдает ли оно достойную честь Святейшему Синоду; не происходит ли симония; достойны ли люди, поставляемые в архимандриты и игумены; выполняет ли духовенство Святые правила. Помимо этого, инквизиторы должны были наблюдать, взимаются ли налоги с раскольников; если среди старообрядцев появлялся учитель, то такого немедленно под караулом инквизиторы должны были отправлять в Синод. Инквизиторы были обязаны наблюдать за соблюдением государственных законов как среди духовенства, так и среди монастырских крестьян. Обо всех нарушениях инквизиторы должны были докладывать прото-инквизитору, а тот был обязан докладывать в Святейший Синод.
В 1711 году были в России царским указом введены фискалы, целью которых было наблюдать и докладывать императору о всем, что происходит на местах, в том числе и за духовенством.
В 1720 в России появился первый Морской Устав (Устав Морской.О всем, что касается к доброму управлению в бытности флота на море). В четвертой книге была специально выделена глава, где предполагалось самое строгое наказание, «кто будет чернокнижник или идолопоклонник».
В 1721 году царем Петром I был учрежден Святейший Синод, для которого был написан Духовный Регламент. Одним из пунктов Духовного Регламента было учреждение должности «прото-инквизитора», которым был назначен строитель московского Данилова монастыря иеромонах Пафнутий. В каждую епархию назначались «провинциал-инквизиторы», которым подчинялись «инквизиторы», находившиеся в городах и уездах. Духовная инквизиция существовала недолго и была уничтожена при Екатерине I.  Активную роль служителей культа в организации и ведении ведовских процессов отмечает и Именной указ императрицы Анны Иоанновны «О наказании за призывание волшебников и о казни таковых обманщиков» от 25 мая 1731 года. По этому указу епархиальные архиереи должны были наблюдать, чтобы борьба с чародейством велась без всякого снисхождения. Указ напоминал, что за волшебство назначается смертная казнь сожжением. Сожжению подвергали и тех, кто, не «боясь гнева божьего», прибегал к колдунам и «знахарям» за помощью.
В 1745 году возникло новое дело, по которому было привлечено 446 обвиняемых. Представители Синода добивались для пятерых публичного сожжения, но по решению Сената смертную казнь заменили наказанием кнутом и ссылкой в каторжные работы. Так впервые был положен конец беспредельной жестокости инквизиторов. Последнее известное сожжение произошло в 70-е гг. XVIII в. на Камчатке, где в деревянном срубе сожгли колдунью-камчадалку. Руководил казнью капитан Тенгинской крепости Шмалев.

 Инквизиция в Европе и России: точки схождения и расхождения

Православная инквизиция в России стала главным очагом невежества и мракобесия. РПЦ препятствовала распространению грамотности и развитию науки, часто была инициатором травли наиболее талантливых ученых и учителей. Вековечное отставание России от Запада во многом обязано дремучести малограмотного и бескультурного духовенства, невосприимчивого к новациям, культуре и литературе. Данте и Шекспир не случайно пришли на русскую землю лишь к концу XIX века — даже знаменитая византийская библиотека, попавшая в Москву после женитьбы Ивана III на греческой царевне Зое-Софье Палеолог (1472), оказалась невостребованной. До конца XVII в. в Москве не было никаких общественных школ и академий. Когда братья Лихуды основали в Москве Славяно-греко-латинскую академию, то вскоре были отстранены от должностей за преподавание физики и философии. Под запретом долгое время (вплоть до начала ХХ в.) находились игра в шахматы и спортивные игры. ПреподобныйВарсонофийОптинский говорил о появившемся в России футболе: «Не играйте в эту игру и не ходите смотреть на нее, потому что эта игра введена диаволом и последствия ее будут очень плохие».
Циркуляром министра народного просвещения 1833 года попечителям учебных заведений предписывалось «наблюдать строго, чтобы в уроках профессоров и учителей не укрывалось ничего, колеблющего или ослабляющего учение православной веры». Требовалось также «строго наблюдать», чтобы «в книгохранилищах, назначенных для употребления учеников, не было книг противных вере».
В 1901 году (!) харьковский епископ Амвросий писал, что развитие науки приводит к росту неверия, а ученых называл «опаснейшими врагами церкви». Епископ Иннокентий призывал отказаться от научного мировоззрения и вернуться к вере. В 1905 году московский епископ Никон обвинял московских профессоров в том, что они погубили юношество и вовлекли его в революцию. Этого же мнения придерживался и петербургский митрополит Антоний Вадковский.


Церковные гонения распространялись практически на все науки — от физики, геологии и астрономии до философии и педагогики (было, было у кого учиться большевикам-ленинцам!).
В 1757 Синод потребовал «приостановить» научную деятельность Ломоносова, призвавшего «особливо не ругать наук в проповедях», придать сожжению его произведения, отослать Ломоносова в Синод «для увещания и исправления».
В 1764 закрыт организованный Ломоносовым при Академии Наук научно-художественный журнал «Ежемесячные сочинения к пользе и увеселению служащие», в котором публиковались статьи по астрономии, «вере святой противные и с честными нравами несогласные».
В 1743, по требованию цензуры, изъят изданный Академией наук астрономический календарь, в котором духовная цензура нашла сведения о планетах, «к соблазну народному склонные».
РПЦ выступала с критикой гелиоцентрической системы мира вплоть до начала XX века (!). До 1815, c одобрения цензуры, издавалось школьное пособие «Разрушение коперниковской системы», в котором автор называл гелиоцентрическую систему «ложной системой философической» и «возмутительным мнением».
Последним произведением, в котором критиковалась гелиоцентрическая система, стала вышедшая в 1914 книга священника Иова Немцева «Круг земли неподвижен, а Солнце ходит».
Начало ХХI в. отмечено в России мощным прессингом государства и церкви против протестантов. Погромы, сносы здания церквей, поджоги и взрывы молитвенных домов, нападения и избиения христиан-протестантов зафиксированы по всей России. Есть все основания говорить о тщательно запланированном и последовательном гонении на протестантские церкви в России. Во всяком случае, всем случаям жестокого преследования протестантов в России предшествовали конференции православных священников, на которых любое инакомыслие именовалось «угрозой религиозного экстремизма». Естественная реакция на угрозу — погром, клевета, высылка миссионеров из страны… Примеров просто не счесть.
Фактически речь вновь идет об узурпации свободы вероисповедания. Власть уже начала активную работу по искоренению организаций христианской направленности, объявленных сектами……

Евгений Никольский, проф.