24-го марта 2016 года, по воле счастливого  случая,  я оказался в стенах РГГУ (российский государственный гуманитарный университет). Был заявлен  литературный  вечер, посвященный  памяти Н.С.Гумилева. Приглашение на него  я принял с особым волнением. Ведь мне предстояло пройти по коридорам и лестницам, где «витал дух  предков», то бишь,  моих   деда  и бабушки, бывших   в 1916 году  в числе слушателей Библиотечных  курсов  Народного университета им. Шанявского, для которого и было
выстроено  это здание.

 

Приглашенным  участникам вечера  предоставлялась т.н. профессорская  аудитория. Несмотря на интерес к самой теме встречи,  мне не терпелось поскорее отыскать помещение,  запечатленное на фото столетней давности (из нашего  семейного архива), где незабвенные  предки  безошибочно  различимы среди многоликого коллектива студентов. Именно тогда  они впервые увидели друг друга, познакомились ближе  и полюбили.
Весь  наш семинар по Гумилеву проходил под негромкий  аккомпанемент доносившегося извне  хорового пения. Лекторы, как полагается, неспешно сменяли друг друга, повествуя о своих изысканиях и открытиях.  Когда же обсуждение  докладов  подошло  к концу, я поспешно  вышел  в коридор  и увидел перед собой  распахнутые  двери  соседнего  помещения. Именно оттуда лились  нежные меццо сопрано. Видимо там  шли занятия по вокалу. Подойдя ближе и заглянув, я с радостью  обнаружил  именно  то, к  чему  так стремился.
Декор в стиле модерна, ступенчатые ряды скамеек, уходящих в  высь.  На  стенах   золотыми буквами начертаны  имена  выдающихся корифеев  науки.  Без сомнения  это была та  самая аудитория  во всей своей  красе. В сознание мелькнула догадка, что комната, из которой я вышел, не случайно  названа  «профессорской», очевидно  она служила местом отдыха  для преподавательского  состава.
На секунду прервавщись, «хозяева», узнав о моем отнюдь не праздном  интересе,  любезно позволили войти и детальнее ознакомиться с интерьером. С помощью, предусмотрительно взятой  фотографии, я с легкостью  определил места, где скромно  сидела во время съемки  бабушка Мария Ниловна, и где, гордо приосанившись,  стоял дед Василий Николаевич. Нужно ли говорить о волнении,  охватившем меня от возникшего чувства сопричастности. Казалось, что стоит прикрыть глаза и послышится гул голосов, звучавших  под этими сводами  в прошлом веке.
В реальной жизни моменты  общения с родными моими старичками я  помню смутно. Мал был, когда их не стало. Слишком рано покинули этот мир. Сказалась нелегкая  доля.  Успев  все же  подышать с ними одним воздухом, бережно  храню  почтовую открытку с трогательным текстом, присланную дедом, в честь которого меня и нарекли.

Супруги Куприяновы

Оказавшись в столь знаковым, для семьи Куприяновых  месте, я был обескуражен  своей  необъяснимой   пассивностью. Как же  могло случиться, что никому из представителей нашего «клана» и  в голову не пришло побывать здесь раньше? Поклониться местам, напрямую связанным с прошлым  семьи?  Понятно, что во времена базирования на данной территории Высшей партийной школы, доступ сюда «простым смертным»  был заказан. Но ведь после размещения  в тех  же стенах РГГУ, контроль  значительно ослаб и возникла реальная  возможность проникновения..
В оправдание, сошлюсь на провидение, коему было угодно, организовать эту «встречу»,  ровно через сто лет. Ведь именно весной 1916 года будущие супруги впервые переступили порог  университета. Не удивительно, что неугомонному  внуку захотелось пройти их маршрутом от входных дверей до знакомой уже аудитории.  Но, к сожалению, прежний главный вход был перекрыт, а прилегающая территория огорожена: теперь она представляет собой выставочный зал с  гипсовыми слепками и копиями   античных скульптур. По ходу дела, я узнал, что данные экспонаты принадлежат учебно-художественному  музею им. И. В. Цветаева.

Супруги Куприяновы с детьми Митей и Маняшей. 1922 г

Висевшее на решетке объявление уведомляло, что доступ в запретную зону возможен только в составе экскурсии.  Меры предосторожности,  цель  которых оградить произведения искусства от вандализма  студентов, отнюдь не лишние. В бесцеремонности последних  убедился, увидев, грозди  жвачки налепленной  на внутренней плоскости парт в упомянутой выше аудитории.  Не трудно усмотреть  в этом печальном  факте, полное отсутствие элементарного  уважения и к себе и к тому  месту, куда  ты явился в поиске  необходимых  знаний.
К прежней радости добавилась грусть и досада. Но я не стал зацикливаться  на негативе, уж  очень не хотелось растерять, расцветшее в душе, дорогое чувство единения с  далеким прошлым.
Примечательно, что благосклонная судьба и прежде  одаривала меня нечто подобным.

Василий Куприянов в роли барона Эверт Колокольцева

В 2001 году объектом для съемок телесериала «Азазель» был выбран старинный особняк на Елоховской площади, где с давних пор размещалась городская  библиотека им. А.С.Пушкина. По окончанию  курсов Василий Николаевич некоторое время трудился там  под началом своего бывшего педагога А.А.Покровского. В свободное от съемок время, дав воле разыгравшемуся воображению, я пытался представить себе ладную фигуру деда в строгом, не без изящества костюме,  среди дошедшего до наших дней  внутреннего интерьера тех лет.  И тихо  радовался счастливой возможности таких «свиданий».

© текст: Василий Куприянов, заслуженный артист России. 

***

Связаться с редактором

***

Архив:

Из воспоминаний Василия Куприянова об Анне Ахматовой и почитателях её таланта