Среди русской эмиграции во Франции долгие годы ходила красивая история. Говорили, что однажды Сергей Эрнст (1895–1980), выдающийся искусствовед и знаток старой живописи, бродил по одному из парижских блошиных рынков. Среди груды старых вещей он заметил небольшую картину. Продавец считал ее обычной мазней и просил сущие гроши. Но Эрнст будто сразу почувствовал: перед ним работа великого Эжена Делакруа.
Картину купили, а затем продали уже за совсем другие деньги. По воспоминаниям современников, именно эта счастливая находка помогла Сергею Эрнсту и его спутнику жизни, художнику Дмитрию Бушену (1893–1993), устроить собственный дом в Париже, где они прожили вместе многие десятилетия.
Они познакомились еще совсем молодыми, студентами Петербургского университета, и с тех пор практически не расставались. Их отношения продолжались около шестидесяти лет, в эпоху, когда подобные союзы старались не называть вслух и тем более не выставляли напоказ. Эрнст и Бушен ничего никому не объясняли. Они просто жили вместе, работали и постепенно создали собственный мир, в котором искусство было не украшением жизни, а самой жизнью.
Сергей Эрнст был вовсе не только спутником известного художника. С 1919 по 1925 год он служил хранителем французской живописи в Эрмитаже, состоял в объединении «Мир искусства», писал об Александре Бенуа, Константине Сомове, Николае Рерихе и других мастерах. Во Франции он стал известным экспертом среди коллекционеров и антикваров. К нему обращались, когда нужно было установить происхождение картины, оценить старинную вещь, привести в порядок семейную коллекцию или найти покупателя для произведения искусства.
У Сергея был тот редкий глаз, который невозможно приобрести только чтением книг. Он чувствовал подлинную вещь почти мгновенно. Поэтому история с Делакруа, даже если за многие годы она успела превратиться в легенду, удивительно точно передает его характер.
Дмитрий Бушен принадлежал к последнему поколению художников «Мира искусства». Николай Рерих помог ему попасть в Париже в мастерскую Мориса Дени. Он был знаком с Анри Матиссом, Александром Бенуа, Зинаидой Серебряковой, Анной Ахматовой. Серебрякова в 1922 году написала его прекрасный портрет, сохранив облик молодого, тонкого и необыкновенно красивого Бушена.
Но настоящую известность ему принес театр. Он создавал костюмы для великой Анны Павловой, работал для Иды Рубинштейн, оформлял спектакли Луи Жуве по пьесам Жана Жироду, сотрудничал с хореографами Михаилом Фокиным и Роланом Пети. Его декорации и костюмы появлялись на сценах Парижской оперы, Театра Елисейских Полей, лондонских театров и «Балетов Монте-Карло».
В 1937 году Бушен оформил балет «Стихии» Михаила Фокина. Все декорации и костюмы пришлось подготовить всего за семь дней. В последнюю ночь никто не спал, а последние костюмы дошивали буквально перед поднятием занавеса. Спектакль имел оглушительный успех: занавес поднимали пятнадцать раз, и Бушену, обычно предпочитавшему оставаться за кулисами, пришлось выйти на сцену и поклониться лондонской публике.
Сергей Эрнст следил за каждым его успехом. Когда Дмитрий уезжал на гастроли, они писали друг другу. В архиве сохранились письма Эрнста к Бушену за десятилетия. Их легко узнать среди сотен других документов: только эти письма начинаются словами «Мой дорогой».
Их друзьями были Александр Бенуа и Зинаида Серебрякова, балерина Алиса Аланова, знаменитая художница и модельер Валентина Шлее, коллекционер Фриц Лугт. Американская оперная звезда Грейс Мур однажды специально приехала к ним домой, чтобы посмотреть и купить картины Бушена. Их квартира была местом, где встречались художники, танцовщики, коллекционеры, театральные люди и знатоки старой живописи.
Французские критики позднее называли Дмитрия Бушена «последним русским импрессионистом». В его картинах почти нет тяжести. Это мир садов, цветов, легких интерьеров, морских далей и прозрачного света. Даже театральные эскизы у него выглядят так, словно костюмы и декорации сейчас растворятся в воздухе.
А рядом неизменно оставался Сергей, первый зритель, советчик, организатор, критик и самый близкий человек. Они прожили вместе почти всю взрослую жизнь, пережив войны, бедность, успех, старость и смерть большинства своих друзей.
Когда Сергей Эрнст тяжело заболел и оказался в больнице, Дмитрий пришел его навестить. Эрнст открыл глаза и тихо произнес:
«Какая радость… ты пришел». После смерти Сергея Дмитрий прожил еще тринадцать лет. Затем его похоронили рядом с Эрнстом на кладбище Монпарнас.
На их могиле по-русски высечены именно эти слова: «Какая радость, ты пришел».
Наверное, лучшей эпитафии для двух людей, проживших рядом почти целую жизнь, придумать невозможно.
